Хотя на самом деле все происходит не так, и мне прекрасно об этом известно. Ведь я одновременно и маг, и ученый. Это нелегко – совмещать два столь различных по своему содержанию занятия. Но у меня получается. Незримые сети капилляров под тонким покровом кожи, гроздья альвеол, спрятанные в глубинах человеческого тела, обезображенные благодаря моему пристрастию к сигаретам…

Но все равно их вкус просто великолепен. Они являются той редкой роскошью, все еще доступной нам в этом мире. Мы должны быть благодарны за те мелочи, которые удается сберечь лишь для себя. Лично я должен сказать спасибо тому маленькому магазинчику в Косом переулке, где можно найти этот превосходный, сладостный яд. Его владельцы – французские гоблины, и цена одной маленькой коробочки не оставляет сомнений, что сигареты изготовлены вручную. Я знаю, они научились выращивать табак особым способом, прямо под землей; думаю, именно благодаря этим «каменным теплицам» табак приобретает столь необычный, насыщенный, лишь ему присущий оттенок. Никто не знает, как им это удается – все, что связанно с гоблинами, покрыто страшной тайной. Но вдыхая ароматный дым «Хентайс», я почти что кожей ощущаю мистическое сияние теплого подземного солнца, мягкое дуновение ветерка, проносящегося под сводами гигантской пещеры, и втягиваю их в себя вместе с дымом.

Я не часто курю. Боюсь, если курение войдет в повседневную привычку, то я перестану ценить подобные мгновения. Да и финансовый вопрос тоже не стоит скидывать со счетов. Так что покупаю маленькую, аккуратно запаянную серебреную коробочку с десятью тонкими ароматными сигаретами и время от времени вознаграждаю себя ими. Как сейчас.

Знаете, ожидание – это ничто. Подумайте, всю жизнь мы ждем какого-то события, после которого все станет либо замечательно, либо обернется полным дерьмом. Одиннадцать лет ожидания первой поездки в Хогвартс. Затем каждое лето – вновь томительное ожидание: когда же можно будет вернуться обратно? Я ждал результатов С.О.В., ждал, когда же отец, наконец, впадет в алкогольную кому, и я смогу незамеченным скрыться из дома и снова ждать… Ее… Ждать, пока Лили не ускользнет из дома, точно так же, как и я. Да, Лили… Я ждал ее целых восемь лет. Но ведь все это было не зря, не так ли?

Но сколь вещей я упустил, сколько не успел сделать, пока ждал ее? Сколько было прочитано книг, сломано перьев, сколько ночей, сколько рассветов ушли безвозвратно? И ведь за все это время я ни разу не подумал о том, что жду не ее, а чего-то другого, чего-то большего.

Да, сигареты необыкновенно хороши сегодня. Небрежный взмах палочкой – и оконное стекло исчезает. Верну его на место позже. В конце концов, мне приходится делать это уже не в первый раз. Сидя в этом старом, потертом кресле, неторопливо выдыхая сигаретный дым в открытое окно, я невольно возвращаюсь в прошлое. Сколько вечеров я проводил таким вот образом, будучи еще подростком? Хотя разница между тем временем и сегодняшним днем очевидна. Тогда я курил дрянные вонючие сигареты, которые втихаря таскал из сумки матери или из карманов отцовских джинсов. Дешевые, вечно измятые, от того, что приходилось прятать их от родителей, они сжигали мои легкие после первой затяжки.

Я был искусным маленьким воришкой, которому нельзя доверять, даже если его руки не покидали карманов джинс.. Сигареты, сладости – даже сейчас, прогуливаясь по Сладкому Королевству, я порой поддаюсь соблазну и позволяю крошечному Шоколадному Шарику исчезнуть в широких рукавах моей мантии. Ну что ж, это не самая высокая цена, которую Альбусу приходится платить за мои услуги.

Ожидание, воровство… забавно, какую ценность они придают простой сигарете или редкому лакомству.

И вот я снова здесь, сижу у окна в моей старой спальне. Изучающее склоняю голову, пытаясь разглядеть сквозь грязное, заляпанное окно тот мир, что притаился за пределами комнаты. Чистенький и аккуратный мир, который виднеется в не застекленном проеме окна. Как и раньше. Правда, я больше не задаюсь вопросом, насколько лучше живется тем людям, что прячутся за закрытыми окнами соседних домов.

В этот раз я похитил у них нечто бесценное, воистину бесценное.

Помню, однажды, на летних каникулах, мне тогда было лет пятнадцать, я вновь шарил в карманах старых, поношенных отцовских джинсов, лежавших на полу в родительской спальне. Я достал пачку сигарет, а вместе с ними, по чистой случайности – пару презервативов.

- Эй, - до меня донесся грозный оклик отца, стоявшего в дверном проеме; то ли я был уверен, что не попадусь, то ли просто разленился, но я забыл наложить на себя чары Невидимости. И как результат – попался.

В свои пятнадцать я все еще был тощим и невысоким заморышем, что особенно было заметно рядом с моими одноклассниками. Но в тот момент я не думал об этом: резво вскочив на ноги и выпятив костлявую, впалую грудь, я набрался наглости и спросил: «Что тебе нужно, Тобиас?»

Подобное позерство никак не могло навредить мне, ведь исход и так был ясен заранее.

Отец смешно выпучил глаза, а его рот искривился в недоброй улыбке. Он всегда держал шторы плотно закрытыми, предпочитая неясный полумрак яркому солнечному свету. И в этот раз я впервые порадовался этому: моя волшебная палочка лежала в заднем кармане брюк и я был готов вытащить ее в любой момент. Сердце билось неровными толчками, а в голове вертелась лишь одна мысль: «Ты не имеешь права! Ты еще несовершеннолетний! Ты же можешь убить его!»

Он стоял всего в нескольких шагах от меня, как-то странно улыбаясь, и в этот момент я вдруг понял, что он вовсе не такой уж высокий, как мне казалось. Нет, на самом деле я был всего на пару дюймов ниже его, хотя и не отличался особым ростом. А во рту у него не хватало двух зубов. Его взгляд был мутным, а дыхание – тяжелым и отрывистым: пара банок дешевого пива или еще какая дрянь уже сделали свое дело.

- Сигареты, да? – он медленно кивнул в сторону пачки, которую я все еще крепко сжимал в руке. – Ну что ж, каждый мальчишка должен рано или поздно выкурить свою первую сигарету.

Отец что, всерьез считает, что это первый раз? Еле сдержавшись, чтобы не рассмеяться ему в лицо, я принялся мысленно подсчитывать, сколько сигарет перетаскал у них за последние несколько лет.

Присев на кровать, он радушно похлопал рядом с собой, приглашая меня присоединиться. Я нетерпеливо зыркнул в сторону распахнутой двери, с трудом подавив в себе желание смыться отсюда поскорей и осторожно присел рядом с ним.

Так начались, пожалуй, самые странные пол часа в моей жизни. Он достал свой серебряный Zippo и прикурил. До сих пор отчетливо помню запах бензина, наполнивший комнату в следующее мгновение и легкое мерцание сигареты в полумраке этого склепа. Я тоже закурил и притворился, что закашлялся, а он притворился, пусть и на несколько минут, заботливым отцом.

Затем он заметил презервативы, которые я беззастенчиво бросил на покрывало, когда передавал ему пачку, и пододвинул их ко мне.

- Возьми это, - сказал он тогда. – И используй. У тебя еще не было девчонки?

Шокированный, я даже не знал, соврать ему или же сказать правду. И лишь покачал головой.

- Что, ни одной? Да что с тобой? Когда я был в твоем возрасте, у меня в постели перебывала целая дюжина девчонок! Впрочем, некоторые из них были уже далеко не девочками, - он ткнул меня локтем, доверительно усмехнувшись. Я выдавил из себя слабую улыбку в ответ, ведь я не любил своего отца, и уж тем более не хотел знать о его сексуальных подвигах! А если его понесет дальше, то я вновь мысленно вернусь к своей запретной теме…

- А затем я встретил твою мать. Мне тогда было двадцать. Боже, она выглядела как замухрышка! - он потряс головой, и я приготовился встать на защиту матери. Хотя он и говорил правду. – Но было в ней что-то особенное, притягательное. Да, это сразу чувствовалось! В тот вечер было чертовски дождливо. Я стоял у входа в паб и тут заприметил ее. Было сразу понятно, что она подойдет познакомиться и мы отправимся ко мне домой, а там я трахну ее… И на этом все закончится… - он бросил косой взгляд в мою сторону и глубоко, со вкусом, затянулся. Я решил не отставать и тоже сделал затяжку и вновь зашелся в притворном кашле.

- Но ты… - он задумчиво потер подбородок. – Как насчет той рыженькой девчонки? Как ее зовут?

Я не хотел, чтобы он знал о ней что-либо, не хотел, чтобы он даже произносил ее имя, но все равно сказал: - Лили.

- Лили? Милое имя, - какое-то время мы просто сидели, не говоря ни слова. Я начал нервничать. Неловко стряхнув пепел в дешевую стеклянную пепельницу, стоявшую у кровати, я встал и сказал, что мне пора идти. Мое сердце бешено забилось: именно сейчас он мог хорошенько ударить меня напоследок. Мне не хотелось поворачиваться к нему спиной, поэтому пришлось пятиться к двери, не отрывая взгляд от его лица.

- Эй, - сказал он мне. – Послушай. Если я еще раз увижу тебя таскающим мои сигареты, то ты пожалеешь, что родился на свет. Усек?

Я уже стоял у самой двери, в шаге от свободы, тщетно пытаясь подавить свой страх.

- Сын?

- Да. Я все понял.

- Хорошо, - тут он мягко рассмеялся. Очертания его силуэта растворялись в полумраке спальни. – А теперь ступай и найди эту Лили. Найди ее.

Закрыв за собой дверь и выйдя из дома на улицу, залитую ярким солнечным светом, я полной грудью вдохнул влажный летний воздух.

Презервативы я тут же выбросил. Зачем они волшебникам? Ведь есть различные заклинания и зелья.

Я продолжил красть сигареты. Для того, чтобы выкурить их на пару с Лили. Даже сохранил несколько окурков. На них остался отпечаток ее губ. Когда она передавала мне сигарету, вокруг фильтра всегда оставалось розовое колечко от ее губной помады и мне казалось, что, затягиваясь, я как бы прикасаюсь к ее губам. Наверное, это полный идиотизм, но это было сродни занятию сексом с ней, почти непереносимо. А она просто сидела рядом. И ведь даже никогда не целовала меня в губы, лишь легкое прикосновение к щеке.

А еще она никогда не крала сигареты. Но курила те, что крал я. И хмурилась, угощаясь краденными шоколадными лягушками. Милая пай-девочка, как звали ее некоторые. Но она все же похитила у меня кое-что под конец и будь я проклят, если потребую это назад.

Ну да пора заканчивать этот экскурс в прошлое. Ты и так уже долго ждала. Впрочем, как и я.

Вчера поздно ночью она пришла ко мне и стала долбить в дверь с такой силой, что могла бы разбудить и мертвого. Открыл ей. И затащил в свою одинокую постель. Я трахал Грейнджер до тех пор, пока во мне не осталось ни капли сил. Затем она вновь привела меня в состояние боевой готовности и объезжала до тех пор, пока я не забыл обо всех своих потерях и утратах. Погрязнув в зыбком мучительном тумане беспамятства я прошептал лишь одно слово: «Моя!»

И она сказала да. Теперь она лежит в кровати, обнаженная. Ее кожа вся липкая от пота. Она скоро проснется.

Может, у меня есть немного времени, чтобы выкурить еще одну сигарету?

Интересно, какова она на вкус? Что я почувствую, выпустив струю дыма на ее влажную кожу, при этом лизнув ее?

Стряхнув пепел, я выбросил сигарету за окно. Вернув стекло на место, возвращаюсь в постель. Прижимаюсь к ее мягкому телу и вновь чувствую возбуждение. Не открывая глаза, она находит мой рот и ее язычок, проворный и ласковый, проникает внутрь.

- У тебя вкус сигарет, - мурлычет она, а затем ее рука скользит вниз, между нашими телами. И когда я вновь погружаюсь в тепло ее тела, то вспоминаю ту нашу последнюю ночь - словно deja vu. Но это не сон. Она моя. Сейчас, в этот раз, она - моя. И я украду для нее все, что угодно.

Все, что она пожелает.